Десексуализация общества

В результате складывается программа «десексуализации современного человечества», что выглядит весьма радикально и оказывает на интеллектуальную аудиторию Парижа ошеломляющее воздействие. Авторы критикуют кажущиеся естественными европеизированные формы потребления, семейных связей и норм поведения. Делез справедливо упрекает Лакана за его универсализацию желания как извечного механизма человеческого поведения, указывая на то, что само желание производится социальными связями на основе исторически изменяющихся систем производства, распределяющих роли и желания между маркированными половыми признаками субъектами.

Однако машинизированное рассмотрение общества, в котором личность является лишь иллюзией и марионеткой желающих машин общества, а шизоаналитик — механиком этих машин, отдаляет надежды шизоанализа на сближение с марксистской теорией производства. «Нахождение между Марксом и Фрейдом», выявление способа, каким социальное производство целиком создается желанием, как импульсы тела участвуют в производстве, ведет авторов к попытке демонтажа научной с части психоанализа и марксизма, к созданию нового универсального метода понимания общества.

Социальная машинерия Делеза — Гваттарн лишена всяких следов психической жизни («мы не верим во внутренние импульсы»): есть только машины, их части, сочленения, типы механических субъектов желания как результат различных пересечений. Такова параноическая машина, чудодейственная машина, холостая машина. Желание и выбор в этой картине мира не имеют никакой цели, они протекают машинизированно, как и природные процессы,— без творчества и создания нового! Социальный прогресс, следовательно, в мире машинизированного желания и системы объектов как кодов невозможен.

Из тотально фетишизированной картины мира авторы находят один выход — это «Рнзома», своего рода неструктурированная организация социальной жизни.

Вернемся к значению и вкладу психоанализа в изучение механизма фетишизации женской сексуальности.

Вопрос о специфике женской сексуальности вообще исходит от психоаналитиков, будь авторы и практики мужчинами или женщинами. По сути, это вопрос о специфике женского наслаждения, о специфике отзывающихся на ласку преимущественно женских эрогенных зон с их либидональным потенциалом — зоны анальной, оральной, фаллической (пенис и клитор). Но вопрос о женской сексуальности превращается незаметно в вопрос о мужской мощи и способности доставлять удовлетворение этим анатомо-физиологическим зонам женщины. Следовательно, это вопрос о собственной мужской силе.

Представляется, что сама постановка вопроса отражает женские эмансипационные процессы: вопрошая о женской сексуальности, авторы ставят под вопрос непосредственно власть мужчин в обществе. Но подчеркнем, что авторы при этом используют мужской тип вопрошания, т. е. вопрошание с позиций силы сильного пола, поскольку женщины фиксируются здесь как кастрированные мужчины. Действительная же разгадка феномена женской сексуальности, как мы это показали всем ходом изложения проблемы механизма ее социальной фетишизации, заключается в истоках и нынешних процедурах мужского господства.