Эрекция как символ мужественности

Именно психоанализ — во всех его версиях, начиная с Фрейда,— претендовал на роль освободителя человека, точнее, на роль новой «науки о бессознательном» и, следовательно, «науки о субъективности»! В чем же тут дело? Ведь и психоанализ, и авангардистский шизоанализ фиксируют господство в человеческой социальной жизни некоего первичного скрытого «великого фетиша». Таковым является, начиная с установления патриархата, Фаллос, функционирующий в социальных субъект-субъектных отношениях как символ, означающий доступное индивидам разных полов наслаждение, а также как реальный переключатель меры этого наслаждения между полами. Фаллос уже в древних фаллических культах, а также в культуре античности является чисто социальным символом и не может быть отождествлен с мужским половым органом биологического происхождения — пенисом, ибо последний ничего не символизирует, а первый символизирует самой своей эрогенной формой лишь функцию наслаждения, социального господства и превосходства мужчины над женщиной. Такова социальная власть воображения в повседневной жизни людей!

Между тем, как отмечает Э. Фромм, эрекция полового члена сугубо функциональна, ее нельзя подделать или изобразить, ею нельзя владеть как собственностью. В конечном счете, мужчина является таковым лишь несколько минут, в «остальное время он мальчишка». Эрекция — воображаемая и реальная — оказывается единственным аспектом, в котором большинство мужчин видит доказательство принадлежности к мужскому полу, полу неких естественных (благодаря эрекции) господ. Без Фаллоса — этого означающего и тем не менее всегда отсутствующего в реальной жизни (подобно корню квадратному из минус единицы)—нет и означаемого, т. е. самого реального органа. Как справедливо замечают психотерапевты, символ фаллоса — оборотная сторона маленького плоского мальчишеского пениса,— и этот символ является культурным фундаментом языка. Фаллос фетишизируется, становится первичной обобщенной абстракцией, а переносясь на мир предметов и товаров, приводит к усиленной сексуализации рекламы и дизайна. Впрочем, «сексплуатация» предметного мира в целях извлечения прибыли составляет особую тему разговора о вещной стратегии современности и о новейших формах фетиша — фетишизма пола, красоты, лица, одежды, медикаментов, вакансий и т. д.