Фаллос как основа власти

Сам термин «фаллократия» также несет на себе след сомнительного происхождения. Действительно, почему реальный факт биологического, психологического и социального характера ставится в качестве основополагающего камня всякой власти в обществе? Вряд ли поэтому его изъятие разрушит всю реальную конструкцию. Только тот или иной способ — от автономной централизованной перестройки до множественных децентрализованных вторжений системы эксплуатации и экспроприации, основанной на классовом господстве,— окажется в состоянии опрокинуть саму пирамиду власти меньшинства над большинством. Опрокинуть — в смысле поставить на ноги западную модель эксплуатации и восточную систему ограбления, экспроприации. Неверно было бы ожидать, что грядущая «третья волна» цивилизации, как показывают О. Тоффлер и Ф. Бурлацкий, автоматически изменит характер власти в направлении ее приватизации и диверсификации. В конечном счете, существующая централизованная административная власть основана как на прямом насилии, так и на непрямом принуждении (посредством убеждения, идеологической индоктринации и практического консенсуса), а потому остро нуждается в разветвленной системе различий: в первую очередь различий биологических, психологических, а затем и социальных.

Власть лишь укрепляется благодаря социальной фиксации различий.

Так что при прямом восприятии термин «фаллократия», «фаллократизм» скрывает классовое содержание проблематики власти и само происхождение закабаления женщины. Не случайно феминистскую борьбу с фаллократией в первую очередь развернули женщины из среды буржуазии: буржуазии вообще оказалось выгодным подчеркнуть социальное неравенство биологического, антропологического происхождения в виде чисто социального всеобщего и даже всемирного явления. Что касается западных коммунистов, то в последние десятилетия они заметно отошли от половинчатого принципа, выражавшего облик члена постсталинистской компартии: «ни монах, ни Дон Жуан». Эта мораль Понтия Пилата так же несовершенна, как и нынешняя модная повальная критика фаллократии и фаллоцентризма, пронизывающая все авангардистские мыслительные конструкции. Но почему для коммунистов совершенно недостаточна критика фаллократии, в то время как теоретики постструктуралистской ориентации строят на ней свои широко известные концепции, по крайней мере, первоначально в такой традиционно «философской» и политизированной стране, как Франция?

Дело в том, что представление о фаллократии явно замыкает мышление в узком пространстве отношений мужчины и женщины, внезапно расширяющемся на все сферы современного бытия подобно принципу древней китайской философии, постулировавшей изначальное существование двух основ мироздания — мужской и женской. Далее, идея фаллократизма возлагает вину на мужчин и обрекает их на вечное покаяние, отказ от активных действий. Но что было бы с Германией, если бы она и по сей день занималась самобичеванием — денафикацией, подобно тому как в нашей стране пять лет перестройки ушли на малопродуктивную воображаемую десталинизацию. Более того, само понятие «фаллократия» (буквально: власть при помощи фаллоса) внедряет в сознание идею превосходства любого типа — от расового до социального, что, конечно же, удаляет из мира людей идею равенства.