Формы насилия над женщиной

Феминизм в целом выступает против объектификации (в общем-то это термин Н. А. Бердяева, выдвинутый им в противовес или как дополнение марксистской модели и практики объективизации) женщин как сугубо сексуальных объектов, предназначенных для мужского потребления, против порнографии и иных форм насилия над женщинами внутри и вне семьи. Заметим, что объектификация все же означает некое воображаемое становление коллективных и индивидуальных иллюзий в качестве определяющих людей реальностей. Для Бердяева такой реальностью была «русская идея»: вроде бы ее и нет, если носители ее не признают, но в случае признания она обретает страшную силу подобно расовому мифу национал-социализма, фашизма и фалангизма или тоталитарному мифу сталинизма. Но так же обстоит дело и с женской сексуальностью, точнее — с женским телом: оно в глазах мужского сообщества (и женского тоже) расчерчивается на эрогенные зоны, драпируется одеждой и украшениями, в итоге создается фетиш красоты тела как коллективное наваждение. Ситуация очень напоминает описанный К. Леви-Стросом в главе «Колдун и его магия» самооговор подозреваемого в колдовстве, совершенный им ради сохранения силы мифа. Нечто подобное сделал на открытом судебном процессе и Н. И. Бухарин: пойдя навстречу обвинениям А. Я. Вышинского, он тем самым удовлетворил магические ожидания окружающих и сохранил целостность мифа. Но нельзя ограничиться рационалистической критикой такой ситуации: еще Марксово теоретическое описание товарного фетишизма ни на йоту не устранило его из практики товарообмена, напротив, оно создало иллюзорный идеал прозрачных социальных отношений коммунистического общества, продемонстрированного Марксом на примере простых и чистых общественных отношений одинокого Робинзона к природе его острова. Затем, как мы знаем, идеал прозрачности был воспринят В. И. Лениным и Н. И. Бухариным. По сути этот же идеал простоты потребовал средствами логократии превращать действительность в сказку, в реализованную утопию с неизбежными для нее врагами и заговорщиками… Жизнь показала утопический характер всех эсхатологических ожиданий блаженного конца истории или сталинских прыжков из ниоткуда в никуда — на остров Робинзона, в этот классический пример классической политэкономии с ее традиционными фетишами естественных потребностей человека и неограниченности ресурсов природной среды.

Ныне женское освободительное движение занято конкретными преобразованиями в сфере социального обеспечения, образования, человеческих прав и равенства возможностей, равенства оплаты и условий труда, социального обеспечения воспитания детей и реализации права свободно выбирать иметь или не иметь детей. Движение это также занято очень больной проблемой переплетения патриархатного подавления женщин с классовым и расовым неравенством. Весь феминизм и все феминистки исходят из постулата о патриархатном характере современного общества. Это понятие относится или к структурам власти, в недрах которых интересы женщин в конечном счете подчинены интересам мужчин. Сами властные отношения многообразны и многолики: это половое разделение труда и профессий, это ригидные структуры общественных организаций, это и усвоение женщинами норм женственности. Вся патриархатная власть основана на совокупности социальных значений, которые люди придают биологической сексуальной дифференциации. В патриархатной культуре и обыденном рассуждении природа и роль женщины всегда определяются по отношению к норме, которая является мужской.