Освобождение женщин в постструктурализме

Язык потому и не выражает реальный мир (хотя направлен на него, имеет реальную интенцию), поскольку

всегда дан человеку в тех или иных текстах, кодированных дискурсах, выражающих политические интересы и обслуживающих практики. Достаточно сравнить жанр торжественной клятвы президента и шутку, сплетню и административное распоряжение. Видон, например, так поясняет это обстоятельство: «Наша жизнь в качества сознательно мыслящих субъектов и наше придание значения материальным общественным отношениям, в которых мы живем и которые строят нашу повседневную жизнь, зависит от диапазона и социальной власти существующих дискурсов, нашего доступа к ним и силы политических интересов, которые они представляют. Например, существует несколько конфликтующих между собой описаний полового разделения труда, которые формируют обыденное представление женской субъективности и ее социальной роли».

Оценивая общее мощное значение постструктуралистской модели социальных связей для освобождения женщин, Видон пишет: «На уровне индивида эта теорий способна предложить объяснение, откуда исходит на опыт, почему он противоречив и некогерентен, почем и как он может изменяться. Она предлагает способ понимания важности субъективной мотивации и иллюзии полной субъективности, необходимой для действия индивидов в мире. Она также описывает политические ограничения на уровне субъективного сознания, подчеркивающего важность материальных отношений и практик, которые создают индивидов как телесных субъектов с отдельными, но не неизбежными формами сознания и бессознательной мотивации и желаний, которые сами являются продуктами социальных институтов и процессов, структурирующих общество».

Феминистские авторы и активисты движения женщин в лице постструктуралистской теории получают средство анализа различных дискурсов и формирующихся под их воздействием индивидов. Таковы конкретные анализы британских и американских судебных вердиктов, их оценка изнасилования как естественного проявления мужской активности перед лицом женской безответственной игры и «провокации» — по принципу «сама виновата»,— и «это неизбежно в такой ситуации». Провокацией, с точки зрения судей, присяжных и патрульных полицейских-мужчин, могут стать одинока прогулка в темноте, мини-юбка или занятие проституцией в любой ее форме. Господствующее представление

0 женской сексуальности как пассивной, нарциссической и социальное определение дома как естественного местонахождения женщин (в студенческих кампусах предлагается просто не выходить на улицу с наступлением темноты, ибо не приставишь же полицейского к каждой женщине), типичные отношения в семье, где мужчина имеет больше власти, чем женщина, а женщина больше власти, чем дети, составляет феномен годвиновского аннебуржуазного естественного порядка, гарантирующего сексуальное неравенство и разделение труда в общественном производстве.

Такова реальная ситуация в западном обществе. Глубинные источники патриархальной структуры этого общества французский феминистский постструктурализм усматривает в фаллоцентризме, в фаллократии и логоцентризме (власти разума, слова), поскольку вся либеральная система правового государства основывается на выборе бинарных оппозиций, таких как отец — мать, интеллектуальное — чувственное, логическое — патологическое, гражданское — политическое. Все эти оппозиции вападного мышления вытекают из первичной противопоставленности мужчины и женщины, построенной на анатомически обоснованной дифференциации «пенис — иго отсутствие» (вспомним тезис Катрин Клеман). Так что постструктуралистская атака на «бинарные машины языка» (в работах Ж. П. Фая, Ж. Бодрияра, Ж. Деррида, Ж. Делеза и др.) вылилась во Франции в деконструкционистское разрушение речи и обращение к первичному архиписьму, позволяющему увидеть игру объективных различий. Но и в письме была выявлена особая женская логика, подлежащая освобождению и развитию…