Отсутствие у ребёнка контроля за своими желаниями

Таким образом, Лакан рассматривает желание как центральный мотивационный момент человеческой жизни, что во многом восходит к фрейдовскому описанию психосексуального развития, в котором ребенок не может контролировать удовлетворение своих потребностей и желаний. Это отсутствие контроля символизируется периодическим отвержением материнской груди. Желание контроля как обладания становится первичной мотивационной пружиной психики, а контроль отождествляется с позицией отца и символическим образом фаллоса. На деле же никто не может контролировать желание, так как никто не занимает позицию «Другого». По Фрейду, отсутствие контроля, переживаемое индивидом как разрыв потребности, желания и удовлетворения, является причиной языкового запроса и источником стремления контролировать язык во имя контроля значения.

У Лакана статус фаллоса и позиция Отца (на деле это социальная позиция) как «Другого» изначально символичны, ибо ни один реальный индивид не может занимать позицию «Другого», например, позицию Бога-отца в христианской традиции, который выступает источником закона, контролирует значение и доступ к удовлетворению желаний. Осознание Лаканом иллюзорного характера ценностей, т. е. того, что мужчина и женщина производятся символическим порядком и никогда не выходят за рамки этих иллюзий молярного деления человечества на два пола на основе алиби их биологического строения, приводит его к выводу о том, что индивид, женщина — лишь видимость, «которая не существует». Итак, женщина не существует — таков парадоксальный вывод Лакана.

Как и во фрейдизме, в теории Лакана мужская анатомия играет важнейшую роль в определении доступа мужчины и женщины к символическому порядку. Тем самым лаканизм при всей его большей прогрессивности относительно фрейдизма вновь использует анатомически обоснованное сходство между пенисом и фаллосом, гарантирующим патриархатные отношения в обществе: от древних до постиндустриальных социальных устройств. Эти отношения жестко организованы, ибо мужчина благодаря пенису автоматически попадает в ситуацию власти и контроля в символическом порядке, кроме

материнского отношения к мужчине (это присуще не только матери, но и просто «няньке мужчины» — эмоционально близкой ему женщины, а иногда и жены). Даже процесс ожидания ребенка и материнство подчинены патриархатным значениям, выраженным в семейной структуре ролевых отношений, в фамилиальной идеологии, в назывании ребенка по имени отца и т. д.

Такая во многом легитимизирующая существующие отношения полов точка зрения подвергается самой резкой критике со стороны феминистского постструктурализма как апологетика буржуазной цивилизации европейского типа, или, говоря словами Делеза и Гваттари, как подавление европейского человечества «мамами-папами». В этой критике не оттеняются положительные черты лаканизма: дебиологизация сексуальности и введение диалектики в анализ структуры субъективности. Ведь Лакан описывает диалектическую обращаемость субъекта и «Другого»: субъект, будучи следствием «Другого», обладает ответной властью над ним. Поэтому в очеловеченной внутренней среде субъекта сама энергия желания функционирует как цензура, как «сверх Я».

По сути, Лакан отвергает фиксированную схему стадиального развития субъекта, применяя в описании психики топологические образы движения субъекта, включающегося в символический порядок.