Способы языкового манипулирования человеческой сексуальностью

Видон полагает, что концепция Кристевой должна быть расширена за счет введения различных типов исторически специфической субъективности, включенных в различные дискурсы и приписанных к социальным институтам и практикам. Она отмечает, что формы субъективности, бросающие вызов власти господствующих дискурсов, тщательно охраняются; иногда они квалифицируются как безумные или преступные (подобная оценка в 80-е годы давалась официозной прессой радикальному феминизму в Великобритании). Например, 26 января 1986 г. «Дейли телеграф» поместила карикатурное описание антирационалистического радикального феминизма на примере женского лагеря мира в Гринэм-Коммон.

Заметим, что большинство комбаттантов составляли женщины из верхушки среднего класса, т. е. вполне солидные, зажиточные и строгие дамы буржуазных семей. Политизация описания проявилась в том, что «русские» проникли в лагерь через изучение странной неомистической женской литературы, зная о ритуальных обрядах лесбианских танцев и о символических объектах возникшего у ворот военной базы женского неформального сообщества. Информация об этом была помещена в совокупности с описанием насильников и лиц, жестоко обращающихся с детьми и отрицающих семейные ценности. Получилась своего рода тематическая подборка! Понятно, что ни одна британская женщина после этого не отождествляла себя с гринэмскими борцами против РСД, даже если она искренно восхищалась мужеством женщин — участниц антиядерного движения.

Известно, что способы языкового манипулирования человеческой сексуальностью были замечательно описаны и вскрыты М. Фуко. Так, он исследовал процессы означения (знаковой разметки) женского тела средствами наук XVIII века, а также выделение истеризации женщины в качестве социального обозначения норм женского поведения в условиях патриархатной культуры и последовательного исключения женщин из публичной жизни. В первом томе «Истории сексуальности» (второй и третий тома появились после его смерти в начале 80-х годов) Фуко показал дискурсивное производство в XIX веке феномена гомосексуальности как подчиненной позиции, своего рода перверсии (извращения), поставленного под строгий уголовный контроль общества. Общей задачей многотомного труда выступает «определение режима власть — знание — наслаждение» средствами западного общественного осмысления человеческой сексуальности.

Фуко показывает, что новейшие резкие преследования мужской гомосексуальности и нападки на гетеросексуальные любовные связи вне семьи являются продуктом исторической эволюции характера любовного влечения, появления новой формы очарования разумом, свободным от упрощенного восприятия тела. Так, в статье «Гомосексуализм» Антонелла Саломони пишет: «В современном мире (после многовекового процесса валоризации женского тела в произведениях трубадуров и в рыцарских романах, посвященных идеализации женщины) стала создаваться модель отношений между мужчиной и женщиной, в которую постепенно проникают традиционные для мужского общества элементы. Она приводит к превращению женщины в спутницу мужчины и, выйдя за строгие рамки воспроизводительной сексуальности, проникает в сферу общения. Таким образом, перед нами область сексуальности, имеющая дело с одним из проявлений сложного комплекса отношений, касающихся повседневной жизни пары.

Отношения мужчина— женщина начинают формироваться на базе общения и обоюдного участия в диалоге. Другими словами, гетеросексуальная любовь унаследовала структуру, лежащую, по афинской эстетике, в основе восточной гомосексуальности. С эволюцией структурной гомосексуальности, выступающей одновременно и проявлением, и причиной мужского общества, с основанием современных отношений между мужчиной и женщиной можно утверждать, что, несмотря на видимость, гомосексуальность себя изжила».