Статус женщины в период кризиса

Кризис вовсе не вызван изменением статуса женщины: в первую очередь изменилось само отношение к сексуальной жизни, к собственной телесности. Казалось бы, плоды потребительства приведут семью к полному распаду, к безудержному поиску наслаждений вне семьи и пары. Лавинообразный рост эротических приспособлений на прилавках секс-центров вызвал в конце 70-х годов серьезную тревогу демократических сил западного общества.

Действительно, тот же знаменитый набор «Лесбос», продаваемый помимо прочего в любой аптеке, позволял женщине вообще обходиться без мужчины: под угрозой, по сути, оказалась первичная социальная связь.

В 70-е годы все быстро менялось в сфере социального осмысления сексуальности: интеллектуальная пресса резко осмеивала собственность на женское тело как чисто буржуазный пережиток (карикатуры типа: установленный на женщине пулемет с лозунгом «Не подходи, это мое!»); с другой стороны, те же левые интеллектуалы предлагали коммунистам организовать собственные коммунистические секс-шопы (появились и карикатуры, когда коммунисты зазывали в свою лавочку, над которой развевалось знамя с серпом и фаллосом вместо молота).

Но действительно ли отстали левые силы в те годы (скажем, «еврокоммунистические годы» поиска собственной партийной линии) в анализе новых реальностей, связанных с осмыслением сексуальности? Думается, что нет. Так, во Франции коммунисты издали ряд специальных работ, посвященных положению женщин и их эмансипации. В «Юманите» приводились опросы общественного мнения по самым разнообразным темам половой жизни. Одно из исследований, посвященных восприятию представителями различных политических убеждений и партий пляжей нудистов, показало, что наибольшее неприятие каких-либо новаций в области растущих многообразных форм раскрепощения человеческой телесности проявляют старые и «новые» правые. Были приведены даже проценты по всему политическому спектру.

На деле «смерть семьи» и потребительское изобилие совпали с превращением любовной пары в место преимущественной реализации наслаждения, развития потребностей и желаний, становления развитой эффективности. Право на наслаждение стало реально функционировать как важнейшее право человека, произошла своего рода реабилитация тела, постаравшаяся стряхнуть остатки пуританской и мещанской морали. Воспеваемый шансонье (со времен трубадуров — это любовь рыцаря к чужой жене) так называемый «брак по любви» уступил место в общественном сознании поиску более подходящих, тонких и подлинных межличностных отношений. Мифология брака стала сходить со сцены представлений эпохи рука об руку с мифологией женственности.

Новая женщина была первотолчком к формированию нового мужчины и новой формы отношений в паре, поскольку развитие женских ролей задало ритм изменений в отношениях полов, заставило мужчину прийти к переоценке социального статуса женщины. Но все осталось по-прежнему в самой сердцевине отношений мужчины и женщины: пара была и есть (по выражению Фрейда) «безумием двоих».