Ущербность женщины: от Фрейда до Маркса

Наши марксистские философы, а особенно наиболее талантливые из них женщины-исследовательницы проблем рациональности, совершенно не обращают внимание на связь рационального суждения с реализацией классовой, половой структуры общества. О рассудке и рациональности они пишут так, если бы речь шла о том, что мыслительные процессы протекают в некоем «третьем мире» идей К. Поппера, или как если бы носителями идей, мифов, утопий, иллюзий, верований, научных знаний были бесполые существа — ангелы. Во внимание не принимается и особый познавательный интерес, а подразумевается лишь чистая любознательность познающего и добрая воля мыслителя, стремящегося к истине. Горько писать эти слова о крупнейшем исследователе французского структурализма Н. С. Автономовой, но приходится, ибо даже ее глубокие работы о психоанализе Ж. Лакана не выливаются в философские размышления о связи пола и мышления, половой определенности исторических типов рациональности. В этом плане философы-женщины ничем не отличаются от философов-мужчин, традиционно разрабатывающих тематику соотношения теоретического и эмпирического в познании, связи субъекта и объекта. Нынешнее растущее самосознание женщин, а вернее, пока их идеологическое бессознательное, остро нуждается в теории феминистского движения.

Острием этого движения на Западе — вопреки всем инсинуациям — стала практическая борьба с фаллократией. Этого термина мы не отыщем ни в одном из наших словарей, впрочем, нет его и в 4-м издании П. Фолке «Словаря философского языка» (Париж, 1982). Однако термин мелькает в разговорной речи, на страницах интеллектуальной (и не очень) прессы: он находится в процессе становления и осмысления.

Одни авторы считают, что фаллократия — не что иное, как определенные действия и отношения, заставляющие женщину чувствовать себя ущербной и постоянно не желающей быть женщиной, но стать мужчиной. Подобная ситуация лишь зеркально отражает фрейдовское описание женской ущербности — описание, которое было многократно обвинено в ненаучности и абсурдности как во всей нашей литературе доперестроечного периода, так и в зрелой западной марксистской литературе по психологии. Но что же в данном описании ошибочного, если оно отражает реальности современного маскулинистского общества?

Ошибочно, на наш взгляд, лишь то, как сам Фрейд — путем конструирования мифов о зависти и страхе девочек перед большим пенисом мальчиков— пришел к такой модели женского бытия в мире. Ошибочно и то, что Фрейд и его правоверные ученики принимали общественную приниженность женщины, публичную агрессивность против женщины и связанные с этим социальные практики за естественное и нормальное состояние общества и его нравственности.

С другой стороны, фаллократия описывает и позицию мужчины, полагающего себя стоящим выше женщины, а также вытекающий из этого набор установок и действий, будто бы положенных мужчинам от самого их рождения. Заметим, что социально-прогрессивные взгляды мужчин не обязательно совпадают с отсутствием у них фаллократизма. Коммунистов-фаллократов мы видели вдосталь, теперь, очевидно, будем лицезреть различные сочетания либеральных, христианских, социалистических и даже анархистских убеждений с фаллократическими.