Власть и сексуальность в теории

Западные марксисты-антропологи полагают, что не сексуальность проявляется в отношениях власти (как склонны думать фрейдо-марксисты), но власть выражает себя в контроле сексуальности.

В связи с этим М. Годелье замечает: «Следует выдвинуть идею, что не сексуальность фантазмирует в обществе, но наоборот, общество фантазмирует в сексуальности, теле. Различия между телами, рожденные их полом, постоянно вызываются для утверждения общественных отношений и реальностей, не имеющих ничего общего с сексуальностью. Они не просто утверждают, но свидетельствуют за, то есть они легитимизируют». Годелье подчеркивает, что в современных примитивных и в эгалитарных обществах повсеместно наблюдается ежедневное женское сопротивление мужскому господству, проявляющееся в формах отказа от кухонной работы, любви, развода. Второй существенный факт заключается в том, что сопротивляясь, женщины не противопоставляют обществу свою «контр-модель общества», т. е. налицо разрыв между обыденным представлением всей женской оппозиции и теоретическим представлением, требующим радикального изменения социальной организации. «Перефразируя Маркса, можно сказать, что в большинстве обществ идеи господствующего пола являются господствующими идеями, связанными с идеями – господствующего класса. Сегодня в наших обществах развертывается борьба за уничтожение отношений классового и полового господства».

Психотерапевт, марксист Б. Мульдворф, подводя итоги современного понимания женской сексуальности, пишет: «Все вращается, наконец, вокруг социо-профессионального статуса женщины. Именно на этом уровне обнаруживается ключ к ее эволюции, модификации ее отношения к мужчине, модификации отношения мужчины к самому себе. Именно доступ женщины ко всем социальным и профессиональным возможностям является необходимым, но не достаточным условием изменения отношений между полами. Речь идет о долгосрочном изменении, модальности которого еще трудно предвидеть».

Заключая размышления о сочетании феминистской практики женского освободительного движения и постструктуралистской теории в форме феминистского постструктурализма, хотелось бы привести слова Мульдворфа, с которыми (а точнее — с постановкой вопроса) мы солидарны: «Говорят, что здесь речь идет о «маскулинном дискурсе»: это верно, поскольку он написан пером «мужчины». Но кто в нашей бисексуальной вселенной может определить с уверенностью, что является «женским» и что является «мужским»?