Женщины глазами мужчин

Описанное проникновение власти приводит к тому неожиданному факту, что множество женщин считают свое положение приниженности и вторичности нормальным и само собой разумеющимся. Можно даже говорить о…женщинах-фаллократках! Они воспринимают собственную ситуацию глазами мужчин-фаллократов. Поэтому фаллократия носит не чисто мужской характер,— она является продуктом глубокого взаимодействия полов, хотя истоки и происхождение фаллократии, несомненно,

мужские. Вообще борьба женщин вовсе не направлена против мужчин, что может быть проиллюстрировано многочисленными фактами, когда женщины, приходя к власти, начинают вести себя подобно мужчинам, становясь своего рода «железными леди». Поэтому нет и никаких априорных оснований утверждать большую изначальную прогрессивность женщин, нежели мужчин. Борьба идет совместная: ведь слуга и господин, согласно гегелевскому примеру из «Феноменологии духа» (а не «раб и господин», как это бытует в советских философских трактатах), одинаково закабалены и. взаимозависимы. Множество женщин вполне удовлетворены существующим положением дел в отношениях полов и не испытывают ни малейшей потребности в их изменении. Конечно, это можно объяснять господством привычек и «ментальностей», унаследованных нами от прошедших эпох. Но реальная господствующая идеология — идеология в первую очередь господствующего пола (либералистская неоконсервативная на Западе, тоталитаристская квазимарксистская даже в своей модернизации на Востоке)—в сущности вносит наибольший вклад в мужское превосходство.

Даже современное христианство (высокая христианская идея, воплощенная в земной церковной организации) составляет ведущую пару институтов идеологической обработки населения в союзе со школой, заменив тем самым ведущую пару государственных идеологических аппаратов средних веков — семью и религию. Идеология наших новых почвенников-фундаменталистов (из журнала «Наш современник»), мифология «народа-богоносца», любой ценой вновь и вновь встающего на стрежне мирового прогресса, по сути нацелена на реализацию уже существующего в католических странах спаривания школы и религии. Напомним же «нашим современникам» и бывшим коммунистам слова апостола Павла, обращенные к общине в Галатии в первые годы существования христианской идеи: «Несть иудей, ни еллин, несть раб, ни свободь, несть мужеский пол, ни женский: вси бо вы едино есте во Христе Иисусе».

Внешне критически-разрушительный термин «фаллократия» выставляет женщин в качестве элементарных жертв мужчин — пассивных актеров театра мужского потребления и насмешек. Эта ситуация изображена в рисунке из «Нувель критик». Над обреченно сидящими на

длинной скамье обнаженными женщинами мужчина — по облачению фонарщик XIX века — развешивает, подобно афишам, мужские восклицания: «Хи! Хи! Хи! Хи!», «Ха! Ха! Ха! Ха!», «Хо! Хо! Хо! Хо!». На предыдущей странице помещена альтернативная картинка: над стоящими группой мужчинами — представителями всех социальных страт — проносится на метле очаровательная обнаженная ведьма с восклицанием «Привет, козлята!». Рабочий, военный и студент смотрят на нее спокойно, бизнесмен — с выпавшей изо рта сигарой, панк и представитель среднего класса — в восторге, лишь у интеллектуала из головы вылетает вопрос.

Если первая картинка, как нам думается, уверяет в том, что женщины всегда лишь жертвы мужчин, то вторая расширяет смысл феномена фаллократии: женщины— это жертвы всего общества, т. е. и жертвы самих себя. Эта вторая сценка наглядно демонстрирует возможность и реальность существования прогрессивных мужчин, с интересом и симпатией относящихся к феминистским убеждениям, и реакционных женщин-фаллократок и их внешней противоположности — женщин, требующих тотальной борьбы с мужчинами и мужским началом в цивилизации. Поэтому рассуждения о фаллократии как таковые вовсе не угрожают сложившемуся порядку господства и подчинения в человеческих обществах. Женщины призываются всего лишь к переворачиванию пирамиды тирании полов, но при этом они не приводятся к последовательной борьбе за равенство. Понимаемая в традиционно-догматическом смысле социалистическая революция также не представляет выхода для женщин из их тысячелетнего рабства.

Совершенно очевидно, что помимо признака перехода власти в руки прогрессивного класса и изменения характера собственности эта революция, чтобы быть последовательной, должна осуществить всестороннюю демократизацию общественной и индивидуальной жизни, т. е. стать еще и индивидуальной революцией. Вопрос о том, удовлетворяет ли перестройка как по сути антисоциалистическая революция мировому требованию освобождения индивида (его и ее), остается пока открытым.