Женская сексуальность: теория и практика

На обложке книги К. Видон, лектора Университетского Колледжа в Кардиффе (Великобритания), помещен снимок фрагмента картины Кати Купланд «Взрывающаяся сумочка»: разлетаются ключи, булавки, портмоне, таблетки, очки, шпильки, символизируя разрыв современных цепей женского угнетения.

Работа Видон, озаглавленная «Феминистская практика и постструктуралистская теория», заставляет предаться размышлениям о судьбах такого, казалось бы, абстрактно-философского авангардистского направления западной мысли, как структурализм в его соединении с движением женщин за свое освобождение. Автор делает любопытные и актуальные для нашего общества практические выводы из весьма неясного набора несомненно мощных теоретических постулатов французского постструктурализма. Более того, в книге формулируются в сжатом виде сами принципы этого модного и на первый взгляд неуловимого течения. Неуловимого пока лишь в сравнении с четкостью заявлений структуралистов «первой волны» и их широкой известностью в западной культуре благодаря бойким журналистским оценкам.

С появлением в парижской газете «Монд» (в 1966 г.) карикатуры «Завтрак структуралистов», содержащей ряд намеков и символизирующей одновременный выход основных трудов «великих структуралистов» — Ж. Лакана, Р. Барта, М. Фуко, К. Леви-Строса, исследователям оставалось лишь зафиксировать переход первой и вроде бы всем понятной волны во вторую, при котором создалось положение, когда постструктурализм «существует именно как широкая, нестрогая и открытая тенденция,

в той или иной мере охватывающая чуть ли не всю философскую мысль современной Франции»2. Так что от ожидания «смерти» структурализма критики, к своему изумлению, ничего полезного не получили, поскольку попросту проглядели появление нового поколения постструктуралистски ориентированных авангардистских мыслителей, составивших самую серьезную конкуренцию легковесным «новым философам» 70-х, а также марксистским философам школы Л. Альтюсера, работающим в структуралистской традиции.

Когда французский постструктурализм отразился в англоязычной философской литературе, это отражение, несомненно упрощенное, позволило преодолеть первоначальное шоковое впечатление от произведений авторов нового философского авангарда. Но и ныне в Великобритании развитие либерального и социалистического феминизма враждебно постструктуралистской идеологии, а в США радикальный феминизм во многом принимает лишь литературоведчески ориентированный критический заряд постструктурализма, идущий от Ж-Деррида и его деконструкционизма3. В 80-е годы некоторые советские литературоведы обрушились на постструктурализм как на «французскую заразу», отождествив все направление с методом деконструкции. В этом случае к непониманию проблематики позднего структурализма добавился идеологизированный характер критики модной «буржуазной теории».

Видон развивает концепцию феминистского постструктурализма, ориентированную на практику женского освободительного движения. «Феминистский постструктурализм— способ производства знания, который использует постструктуралистские теории языка, субъективности, социальных процессов и институтов для понимания существующих отношений власти и для определения областей и стратегий изменения. Через концепцию дискурса, который рассматривается как структурирующий принцип общества, выраженный в социальных институтах, способах мысли и индивидуальной субъективности, феминистский постструктурализм способен в ходе исторического специфического анализа объяснить работу власти во имя отдельных интересов и увидеть возможности сопротивления ей. Эта теория, которая децентрирует рациональный, самопредставляющий субъект гуманизма, рассматривает субъективность и

сознание как социальные продукты языка, как область борьбы и потенциального изменения».

Итак, понадобилось около десятилетия для того, чтобы постструктурализм пересек «английский канал» и стал бурно развиваться в англоязычной философской традиции. Но только внедрение женской, неофеминистской тематики в постструктуралистскую теорию лишило постструктурализм и его методы литературоведческой окраски, так охотно придаваемой ему «йельскими эпигонами» «парижского мэтра».

Феминистский постструктурализм и женские освободительные движения

Феминистский постструктурализм обнаружил свою первичную, чисто французскую политизированную глубину глобальных проектов переделки общества. Проявила себя и обратная зависимость: агрессивность и серьезность феминизма резко возросли с введением в него основ постструктуралистской теории. Если постструктурализм изначально ориентировался на анализ отношений власти и знания (точнее, подчинения знания власти), то неофеминизм уже основательно на-строен на изменение и ломку принципа иерархии власти знания в самых разных сферах — от литературной до военной.

Феминизм как набор идей, представлений и практических действий в целом адресован женщинам — и не просто для борьбы, но для их повседневной жизни. Мужчины с трудом принимают точку зрения, глядя с которой можно увидеть разнообразные репрессивные способы формирования личности «маскулинистского» или «феминистского» типа в условиях господства патриархальной власти. Теоретики и авторы радикального неофеминизма — будь то мужчины или женщины — занимают позиции сопротивления и обращаются к женщинам в первую очередь. В то же время мужчины — сторонники неофеминизма развивают теорию деконструкции (разборки, разрушения) маскулинистской части патриархатной структуры общества. Иначе говоря, в женском освободительном движении велика и роль мужчин — пока как теоретиков — в общей борьбе с патриархальной культурой. Поэтому, не сводя женское освободительное движение к политическому движению женщин и только женщин, Видон так оценивает специфическую роль мужчин в нем: «Децентрирование либерал-гуманизма с его требованиями целостной субъективности и знающей рациональности, в которой мужчина является автором и речи, становится, возможно, более важным в деконструкции мужского господства, чем участие женщин, которые никогда не охвачены этим дискурсом (т. е. рассуждением о человеке в духе либерал-гуманизма.— С. Н.) полностью».

Женское освободительное движение на Западе, начало второго этапа которого приходится на конец 60-х годов (что по времени совпадает с «сексуальной революцией»), в 80-е годы выступило в качестве особой социальной практики, а потому активно слилось с постструктуралистской теорией. Тем самым движение во всем его многообразии получило новый импульс для ведения кампаний борьбы против «сексистского» отношения к женщинам как специфическим объектам мужского потребления, против порнографии (в любой её форме: от неопределенной «софт-порно» до «хард-порно»), оправдания судами присяжных изнасилований (как продукта женских провокаций мужской силы) и иных форм насилия против женщин внутри и вне семьи. Эти кампании дополняются традиционными формами борьбы за расширение возможностей женщин в сфере социального обеспечения, образования, заработной платы, воспитания детей.

Важно отметить, что практические действия феминистского движения в целом получают новый толчок со стороны уже теоретически оформленного французского женского авангардистского сознания (женщины в массе своей знают, чего они хотят и достаточно четко осознают свое положение в индустриальном обществе). Идеи этого сознания и особенно профеминистские мотивы работ Ф. Соллерса и его супруги Ю. Кристевой прошли в 70-е годы своего рода «обкатку» во Франции, сильно повлияв на женский менталитет.

В итоге весь феминизм стал исходить из признания патриархатной структуры западного общества. Видон в связи в этим пишет: «Патриархатная власть основывается на социальных значениях, придаваемых биологической сексуальной дифференциации людей. В патриархатном рассуждении природная и социальная роль женщины определяется в ее отношении к норме, которая является мужской. Это находит яснейшее выражение в общеупотребительном использовании терминов «человек» и «он» для описания всего человечества».